Нигде время так не бежит, как в России: в тюрьме, говорят, оно бежит еще скорее. (с)
Как-то пришел к Кошмару боевой товарищ, вздохнул о переводах, выслушал слезы о протезах, имплантах, кибернетике и прочей механической ерунде, а потом сказал, что у него есть замечательные стимпанковские кошки. Кто автор этой красоты Кошмар не знает, но искренне ему благодарен.
Нигде время так не бежит, как в России: в тюрьме, говорят, оно бежит еще скорее. (с)
Пот — водный раствор солей и органических веществ, выделяемый потовыми железами. В состав пота входят и другие продукты минерального обмена, сернокислые соединения, фосфаты, хлористый калий, соли кальция, а также продукты белкового обмена: мочевину, молочную кислоту, мочевую кислоту, аммиак, некоторые аминокислоты. В состав пота входят летучие жирные кислоты. Реакция пота — кислая: pH 3.8-6.2. У человека больше всего потовых желез на ладонях — до 600 на один квадратный сантиметр. Значит все-таки наша кожа выделяет кислоту! Значит Кошмар был прав
Не особо нужный, но забавный факт. Птицы не имеют желез на коже. Их организм работает более интенсивно и охлаждается с помощью высокоразвитой дыхательной системы.
Нигде время так не бежит, как в России: в тюрьме, говорят, оно бежит еще скорее. (с)
Динамит — взрывчатая смесь, абсорбент (например, кизельгур), пропитанный нитроглицерином. Также может содержать и другие компоненты (селитра и др). Вся масса обычно спрессовывается в цилиндрическую форму и помещается в бумажную или пластиковую упаковку. Подрыв заряда осуществляется с помощью капсюля-детонатора.
Нигде время так не бежит, как в России: в тюрьме, говорят, оно бежит еще скорее. (с)
Пришло в голову по дороге домой. Не претендует ни на литературность, ни на глубокий смысл.
Братья Холмс, вопреки распространенному мнению, способны увлекаться, отдаваться одной идее, мысли, чувству так, что не остается сил на что-либо другое. Младший из них любопытен и ради утоления этого любопытства способен забывать обо всем остальном. Старший все силы направляет на служение государству и это вполне устраивает кабинет Министров. О третьем Холмсе предпочитают не вспоминать. Майкрофт касается кольца, прокручивает его на пальце и поджимает губы — это напоминание. Третий из братьев вычеркнут из истории Британии: занимавший один из ответственных постов в МИ-5, он позволил себе влюбиться, позволил эмоциям и чувствам взять верх над разумом и не заметил шпиона в собственном доме. Когда он понял свою ошибку, исправлять что-либо было уже поздно. — Майкрофт, — он снимает с пальца кольцо и кладет на стол рядом с пистолетом. Майкрофт ожидает просьбы не убивать его жену или сделать это быстро, но брат удивляет его. — Позаботься о Шерлоке. Он такой ранимый и наивный в некоторых вопросах. В горле встает комок и Майкрофт кивает, неспособный говорить. Позже, десятки раз прокручивая в голове тот диалог, он найдет достойные ответы, а сейчас он просто кивает. — И себя береги, братишка, — виновато улыбается ему брат, прежде чем приставить пистолет к груди и выстрелить. Кабинет Министров получает самое надежное доказательство преданности Майкрофта Британии и даже не спрашивает куда исчезло обручальное кольцо. Шерлок, узнав правду о произошедшем, долго молчит, прижав пальцы к губам. — Чувства это глупо. Зачем они вообще нужны людям? — он прикрывает глаза, погружаясь в свои «чертоги» и Майкрофт в этот момент завидует тому, что младший может спрятать это страшное знание даже от самого себя. — Я женат на работе, инспектор, — холодно отвечает Майкрофт на предложение выпить кофе, чувствуя, как обручальное кольцо на его пальце превращается в затягивающуюся на его шее удавку. — А она весьма ревнива. Он отворачивается и, постукивая кончиком зонта по камням мостовой, идет к машине. У каждого из братьев Холмс есть люди, жизнь которых они могут оценить как равную своей. И каждый из них бережет этих людей так как умеет.
Нигде время так не бежит, как в России: в тюрьме, говорят, оно бежит еще скорее. (с)
Бессмысленная зарисовочка в рамках марафона. Посвящается wizjer, как идейному организатору и вдохновителю всего того безобразия, творимого в рамках марафона
читать дальшеДва сражения с гетами на двух разных планетах в один день - это много. Джейн вытягивает ноги, спиной прижавшись к бетонному блоку и со вздохом снимает шлем. Лицевой щиток расходится трещинами - это от удара Разрушителя на красивой планете с невыговариваемым названием. Шепард прижимается спиной к ящику, концентрируясь на биотике. Они все вымотанные, уставшие, гонявшиеся несколько часов за местными обезьянами, утащившими модуль, а теперь на них напали еще и геты. Рядом раздается очередь - это Эшли и ее штурмовая винтовка. - Разрушитель, - передают динамики удивленный голос Тали, прячущейся за соседним ящиком. Она что-то стремительно набирает на инструментоне и один из гетов, издав скрежещущий звук, падает в мутную воду. Эшли ругается сквозь зубы, выпуская еще одну очередь, а Джейн выглядывает из укрытия ударяя биотической волной. Металлический ящик приподнимается и впечатывает прятавшихся за ним гетов в стену. Разрушитель подходит совсем близко, а Джейн не успевает накопить сил для нового удара. Пистолет слишком слаб для того, чтобы пробить его броню и щиты с первого выстрела, а второго у нее уже не будет. Шепард делает шаг назад, просчитывая варианты. Их немного и ни один ей не нравится. Она стреляет одновременно с замахом Разрушителя. Пуля пробивает шланги на "шее" гета, но тяжелый трехпалый кулак успевает обрушиться на голову Шепард. С левой стороны шлема сколот кусок - пуля гета-охотника задела по касательной уже на Феросе. - Три, - считает Шепард и высовывается из укрытия. Она посылает импульс с инструментона, перегружая оружие противников и даже успевает пару раз выстрелить, прежде чем ей в голову прилетает пуля. В какой-то момент время останавливается и Джейн кажется, что она видит каждую пылинку, песчинку вьющиеся в воздухе, каждый осколок, выбитый их выстрелами. Она видит как пуля разрезает воздух, медленно и неотвратимо, а потом ее голова взрывается болью и время начинает бежать очень быстро. - Снял, - отчитывается Вакариан об убийстве охотника, высунувшегося подстрелить Шепард, а у нее сердце стучит в каждой клеточке организма. Над головой раздается шум и в поле зрения Шепард попадают ноги Вакариана, садящегося на блок. Аленко садится напротив, прислоняясь к такому же бетонному ограждению. Джейн рассматривает рассеченную бровь Кайдена, то как он пытается рукой в бронированной перчатке вытереть кровь и внезапно заходится хриплым смехом. - Коммандер? - ей кажется, что в голосе турианца звучит беспокойство, но она не придает этому значения, захваченная пришедшей на ум мыслью. - Гаррус, ты же снайпер? - спрашивает Шепард, неожиданно для себя обращаясь к турианцу так, как обратилась к боевому товарищу-человеку. - Да, - согласие выходит несколько удивленным. - Скажи мне, Гаррус, считаешь ли ты Аленко привлекательным? - Кайден промахивается термозарядом мимо пистолета, а Гаррус погружается в какое-то неодобрительное молчание. Джейн улыбается этой картине беззвучно посмеиваясь. У нее в организме тройная доза панацелина, пара кружек кофе между высадками и адреналиновая смесь, так что она может позволить себе немного расслабиться. - Мэм, - говорят они одновременно, переглядываются, и Гаррус продолжает уже один. - Я могу узнать чем вызван подобный вопрос? Шепард снова смеется, прикрывая ладонью лицо, а потом поясняет. - Понимаешь, все геты-снайперы обращают внимание на него, чем-то привлекает он их. Стоит только ему появиться на поле боя, как они тут принимаются выцеливать именно его. Не успевает Нормандия пришвартоваться, как док оказывается атакован гетами. Джей прячется за каким-то ящиком еще до того как успевает понять, что произошло. За перегородкой напротив прячется Кайден, а Гаррус рывком перемещается за ящик, стоящий чуть впереди. Шепард делает несколько выстрелов, перегружая щиты гетов, и прячется, заметив красный отблеск. Снайпер, чтоб его! Она выглядывает еще раз, но снайпер почему-то не спешит стрелять. Джейн удивленно хмыкает, разнося его голову. Они делают короткую перебежку, надеясь, что в здании космодрома гетов нет, но проход перегорожен светящимися щитами. Вот ведь. Она стреляет, бьет биотикой, перегружает системы и перегревает оружие, а потом появляются два красных луча. Они скользят по разломанным ящикам, по перилам, по ее руке и уходят куда-то за спину. Какая-то часть ее мозга анализирует все это, пока рука нажимает на курок. Лучи исчезают и через мгновение появляются снова, игнорируя ее. В наушнике раздается ругательство Кайдена. - Я подумала, что может быть ты, как снайпер... - она недоговаривает, лишь взмахивает рукой, прежде чем начать смеяться. Через пару мгновений по пустому помещению башни разносится смех уже всех троих.
Нигде время так не бежит, как в России: в тюрьме, говорят, оно бежит еще скорее. (с)
Вот так отвлекся на минуточку, а в тебя вопросами прилетело=)
Вопросы от ЧайнаяЧашка, да. читать дальше1. Смогли бы вы общаться с умным и обаятельным человеком без чувства юмора? Не знаю. Подозреваю, что да. Но лишь потому, что обычно я лишь слушаю. 2. Сколько часов в сутки вы обычно спите? На самом деле - самый легкий из всех вопросов Шесть. Но иногда бывает и больше, и меньше. 3. Какие свои пороки вы хотели бы передать детям (если учесть, что какие-то пороки им в любом случае перейдут и у вас есть возможность выбрать)? Серьезный вопросец И так как я не знаю, что на него ответить, то выбираю ответ: "У меня не будет детей". 4. Хотели бы вы жить в СССР, если вот прямо сейчас была бы возможность вернуться в то время? Я не знаю как на счет "жить", но вот посмотреть бы, не отказалась. Месячную экскурсию в ту эпоху - с удовольствием, а на постоянное проживание... не знаю. 5. Стандартный вопрос девчачьих анкет: три книги (бумажных), которые вы взяли бы на необитаемый остров, зная, что там вам придется провести остаток жизни? Справочник ядовитых растений На первых порах - самое то, чтоб не травануться. А потом можно и на растопку пустить или для каких других нужд. Сборник произведений Джека Лондона, включающий в себя роман "Мартен Иден". Обычно его произведения достаточно светлые и внушающие надежду, а этот роман даст и повод пореветь, и пинка собраться и жить дальше. Сборник пьес Метерлинка. Они с двойными, тройными прочтениями - на все настроения. 6. Реинкарнация. Кем (кроме человека) хотели бы стать в следующей жизни (растение, животное, каким именно)? Рысью. 7. Какой совет вы бы мне дали (один и короткий =)))? Живи=) Первой мыслью, на самом деле, было пожелать чего-нибудь связанного с творчеством. Но потом мы вспомнили про то, что жизнь и получение от нее удовольствия не ограничивается только им. Так что, живи и наслаждайся каждым моментом. 8. Могли ли вы выбрать другую дорогу (творческую, профессиональную)? Что изменилось бы? Могла. Пойти на психолога. Но мне кажется, что там бы мучилась, чувствуя себя не на своем месте. 9. Были ли вы счастливее пять лет назад? Да, думаю, да. 10. Промолчать или вдрызг разругаться? Промолчать. И уйти. 11. Ваша фобия? Эм...боюсь ответственности? Нет, на самом деле, не знаю что и написать. Социофобия - не совсем верно, но пусть будет она.
Нигде время так не бежит, как в России: в тюрьме, говорят, оно бежит еще скорее. (с)
Да, кто-то любит кроссоверы. Кто-то очень-очень любит кроссоверы. И агента Кея. А вообще, это шалость и только шалость.
Бета: очень пригодилась бы Фандом: Avengers, Люди в черном, (можно еще и Агентов Щ.И.Т.а вспомнить) Размер: драббл, 723 слова Персонажи: агенты Кей, Джей и Коулсон Категория: джен Рейтинг: G 723 слова, драббль — Эй, парни, у нас визитеры-нелегалы в секторе семь, — перед заснувшим за столом агентом Джеем с грохотом опускают пачку бумаг. — Да, сэр, есть, сэр! — бодро выдает агент Джей, одновременно умудряясь вскочить, вытереть натекшие во сне слюни и козырнуть. Он еще несколько мгновений пялится в пустоту осоловелыми глазами, и только потом до него доходит где он находится и что ему сказали. Агент Кей мягко ухмыляется, стоя у стеллажей с одинаково обезличенными папками и наблюдая за напарником. — Визитеры? Нелегалы? Сектор семь? — брови агента Джея сходятся на переносице, словно он пытается вспомнить таблицу химических элементов, а потом он просветленно поворачивается к агенту Кею, — Это значит, что мы можем взять из арсенала ту большую хромированную пушку? Ну, знаешь, такую с синенькими огоньками… — Это слишком громкое оружие для сектора семь, — агент Кей придает своему лицу самое серьезное выражение, прежде чем кивнуть агенту Си, принесшему новость, и выйти из кабинета. Ему в спину доносится разочарованный вздох, и он не может не улыбнуться.
Они едут по настолько пасторальной местности, что у агента Джея ноют зубы. Он бы не смог здесь жить, он бы просто свихнулся со скуки и однообразия, думает Джей. Одинаково светлые дома: блекло-розовые, бледно-зеленые, нежно-голубые… Одинаково обезличенные лужайки — ровные газоны, белые заборчики, полоска клумбы и три куста на всю лужайку. — Кто здесь живет? Пенсионеры? Да здесь же с ума сойти можно! Нет, я понимаю, кислород, природа, чистый воздух и экология, но у них хотя бы клуб есть? Или кинотеатр там… — агент Джей задает десятки вопросов и несет всякую чушь лишь бы не молчать, лишь бы отвлечься от убивающего его спокойствия за окном. Он смотрит на напарника, но тот не реагирует на его слова, сосредоточившись на дороге, словно от этого зависит их жизнь. А через пару минут Джей понимает, что может быть и зависит — над дорогой возвышается какая-то невероятная помесь рыбы и осьминога. Плавник на спине этой твари топорщится, два спинных щупальца словно пытаются вцепиться в воздух, а хвост молотит во все стороны, едва не снося так раздражающий агента Джея белый заборчик. — Хэй! На эту штуку определенно нужно было брать ту пушку, а не этот детский пистолетик! — агент Джей недовольно взмахивает своим оружием. Оно и правда похоже на игрушку — широкий раструб дула, небольшая рукоятка, выскальзывающая из ладони и полное отсутствие спускового крючка. В такие моменты агент Кей думает, что у него откажет сердце. Или легкие. Или еще что-нибудь. Потому что его напарник, не смотря на полученный опыт, даже не пытается быть аккуратней со сверхтехнологичным оружием. Вот и сейчас он взмахивает Си-Эй-Джи-Восемь, а Кей мысленно хвалит себя за то, что перед тем как отдать прототип агенту Джею, поставил его на предохранитель. Это было весьма дальновидно с его стороны. Они успевают выйти из машины и сделать два шага, прежде чем инопланетное создание, как-то изумленно взмахнув спинными щупальцами, падает на землю, ломая собой отвратительно мирный белый заборчик. Агент Джей тут же принимается радостно скалиться и выдает очередную глупость про собственную неотразимость и падающих к его ногам пришельцев. Агенту Кею хочется застрелиться. Можно даже не из высокотехнологичного оружия. По его мнению, ему сейчас подойдет что угодно в качестве орудия самоубийства. — Агент Кей, это снова вы. Приятно вас видеть, — раздается тихий знакомый голос, в котором даже на слух улавливается мягкая, почти отеческая улыбка, — Но мне казалось, ваша организация создана, чтобы не допускать подобных инцидентов. — Агент Коулсон, как приятно видеть, что вы стоите на страже нашей планеты… — начинает Кей, но его наглым образом перебивают. — А почему у нас буквы, а у него нормальная фамилия? Или это чтобы не было путаницы с одинаковыми именами? Потому что ты же понимаешь «Коулсон» тоже начинается с «кей»*, а два агента Кея на одно управление… — Стажер? — с искренним понимаем интересуется Коулсон, когда Джей наконец-то затыкается. Кей пожимает плечами, мол, что-то вроде. Он уже представляет сколько бумаг, отчетов и форм придется заполнять из-за того, что нелегала обезвредил сотрудник Щ.И.Т.а. Но агент Коулсон удивляет его в очередной раз: он оглядывает себя, свой вязанный бежевый свитер, лежащую на газоне рыбу-осьминога, двух агентов, а потом с мягкой улыбкой пожимает плечами. — Я сегодня не на работе. Агент Джей то и дело переводит взгляд с агента на агента, недоуменно сведя брови к переносице и приоткрыв рот. Он, кажется, начинает понимать в чем фишка, для полного осознания картины не хватает пары фраз, но их ему не дают. Вместо каких-либо объяснений, Коулсон еще раз осматривает разрушения, инопланетянина, двух агентов и, наконец, кивает в сторону дома: — Агент Кей, почему бы нам с вами не выпить чаю, пока молодежь набирается опыта?
* Да, Кошмар знает, что "Коулсон" пишется иначе, что первая там С, а не К, но он использовал привычное для русского уха звучание. И да, Кошмар готов ловить за это тапки. Пишите - поговорим, обсудим, найдем решение.
Нигде время так не бежит, как в России: в тюрьме, говорят, оно бежит еще скорее. (с)
Как узнать, что Кошмар сел за написание контрольных/зачетных/курсовых и прочих работ? Он начинает активно писать фантики.
Иногда я их ненавижу. Вместе с музой и вдохновением. Потому что эти заразы приходят только в такие ответственные моменты. "О, дорогая, у тебя настало время учить стихи? Ну что ты, давай лучше пойдем писать однострочники. Скоро сессия? Не переживай, смотри, у тебя есть Кейт, Клинт и кухня. Это круче чем сессия, правда. О, ты открыла библиографию курсовика, милая? Ты молодец, но разве ты можешь оставить Бартона страдать? Пойдем, покомфортим парня, а библиографию напишешь позже. Зачетная работа по литературе? Конечно же это серьезно, о чем речь. Но как же инспектор?"
А стоит хоть кому-нибудь отказать, так они ж, заразы, обидятся и больше не придут.
Нигде время так не бежит, как в России: в тюрьме, говорят, оно бежит еще скорее. (с)
Ненавижу бессмысленные посты, но эта серия... Мозг Спока. Похищенный мозг Спока. Все, я умир. Я хочу под одеялко и закрыть глаза. Небо, что творится в этом мире?
Нигде время так не бежит, как в России: в тюрьме, говорят, оно бежит еще скорее. (с)
Хронический джен. Даже без намеков, да. 383 словаСобираться компанией у них входит в привычку. Кто начал первым приглашать остальных, то в парк, то в кино, то просто посидеть вместе — не может точно сказать никто. Негласно считается, что первым все начал Старк, потащивший всех, едва живых и уставших после битвы с читаури, в какую-то забегаловку. Правда сам Тони с этим не согласен, но, впрочем, особо и не возражает. Из встреч на нейтральных территориях незнакомых людей, сведенных вместе лишь смертельной угрозой, эти собрания превращаются в дружеские посиделки, проходящие все чаще в доме Старка. Выясняется, что Роджерс вовсе не ходячая энциклопедия морали и правил. Иногда он шутит настолько солено, что даже у Старка не находится слов, а Клинт может только беззвучно хохотать, уткнувшись лбом в колени. При этом сам Стив продолжает смотреть на остальных невозможно честными голубыми глазами, что вызывает у Клинта еще один приступ хохота. Стоит отметить, что Стив никогда не делает ничего подобного в присутствии дам, чему всегда умиляется Романова, услышав от Клинта пересказ очередного пропущенного собрания. Выясняется, что Романова умеет не только убивать и пить водку не морщась, словно воду. Как-то ей в руки попадает гитара и она, неуверенно улыбаясь, словно заново вспоминая каково это — держать ее в руках, проводит пальцами по струнам. Клинт тянет руку, но она отрицательно качает головой и сама подкручивает колки, настраивая инструмент под себя. Старк успевает пошутить про многофункциональность некоторых агентов, прежде чем получает тычок от Бартона и неодобрительный взгляд от Роджерса. В тот вечер, да и во все последующие, Наташа не поет, но с удовольствием играет для остальных. Выясняется, что Старк и Беннер умеют говорить не только никому не понятными терминами. Брюс, например, знает десятки, если не сотни легенд малых народов. Когда он начинает рассказывать очередную из них, то иногда появляющаяся рядом с ними Пеппер отключает телефон, а карандаш в руках Стива замирает над бумагой. Каждый из Мстителей в такие моменты чувствует себя вернувшимся домой, хотя открыто об этом не скажет никто. Выясняется, что Бартон предпочитает новинкам кинематографа старые черно-белые фильмы. Иногда он притаскивает настолько древние записи, что даже Роджерс называет их раритетом. Романова искренне смеется над актерами, Старк отпускает язвительные комментарии по поводу техники, а Беннер каждый раз изучает спокойно улыбающегося Клинта. Те редкие моменты, когда Бартон не носит маску профессионала или хронического раздолбая. И глядя на собравшуюся в его гостиной компанию, Старк признает, что с ними стало лучше, чем было без них.
А вообще, после Альтимейтса у меня, кажется, начинает складываться фанон, где Хоукай не видит большинство цветов. Для него половина мира просто серая. На самом деле, не такая уж и большая цена за зрение, которое позволяет настраивать резкость на нужный объект. Как объектив фотоаппарата - нельзя одновременно четко сфотографировать и близконаходящиеся объекты, и те, что стоят вдалеке.
Нигде время так не бежит, как в России: в тюрьме, говорят, оно бежит еще скорее. (с)
Написано в шутку. Просто хотелось Бишоп и Бартона в домашней обстановке. Они классные, да.
928 слов— Клинт! У тебя вообще еда есть? — Кейт зло смотрит на сонного Бартона с отпечатком подушки на лице. — Приличные люди поесть не приходят, — бурчит тот в ответ. У него с утра не самое радужное настроение и оккупировавшая его квартиру гиперактивная Бишоп не делает утро добрее. — Я вообще-то хотела сделать тебе приятное! — не остается в долгу оккупантка и сверлит взглядом спину Бартона до тех пор, пока тот не скрывается в ванной. Зло фыркнув, Кейт, громко топая, идет на кухню и начинает обыскивать шкафчики кухни в поисках хотя бы старой пачки печенья к кофе. Иногда ей кажется, что это она присматривает за Бартоном, а не наоборот. Когда Клинт заходит на кухню посвежевшим, то его встречает аромат кофе, полупустая сахарница на столе и два сухаря на тарелке. И недовольная им Бишоп. — Теперь можешь пожелать мне доброго утра… — начинает Клинт, двумя глотками ополовинив кружку. — Вообще-то дня. И я беспокоилась, — Кейт сидит на стуле с ногами, прижав колени к груди, нахмурившаяся и нахохлившаяся, словно совенок. Клинт умиленно улыбается в кружку. — Хорошо, доброго дня, — покладисто кивает Бартон, прежде чем громко зевнуть. Для него утро начинается тогда, когда он просыпается, а не когда стрелки часов показывают шесть, семь, восемь или сколько там принято у людей часов. Он с сомнением смотрит на высохшие куски хлеба на тарелке с изображением подозрительно довольного солнца, а потом переводит взгляд на Кейт. — А что? — тут же вскидывается она, смешно сводя брови к переносице и поджимая губы. В такие моменты она просто очаровательно мила и Клинт ловит себя на мысли о том, что было бы неплохо, если бы Кейт была его дочерью. Он бы точно не отказался от этого. — У тебя даже чипсов нет! Это вообще жилая квартира или просто склад для пыли и крошек? Впрочем, через пару мгновений он обычно вспоминает, что его все устраивает и так. Что и без того Кейт Бишоп в его жизни иногда бывает слишком много, а чтобы она еще и была его дочерью и жила вместе с ним… Нет, он уж как-нибудь без этого проживет. — Чипсы — вредная еда. Особенно для растущего организма, — говорит он самым серьезным голосом, на что Кейт опасно прищуривается. Она готова съязвить, но внезапно ее живот совершенно неприлично громко бурчит, и она вспыхивает, опуская взгляд. Она буквально слышит этот снисходительный и «взрослый» смешок Бартона, прикрывающегося кружкой. — И организм со мной согласен. — Для растущего организма вредно волнение, — не остается в долгу она. Теперь щурится Клинт, разглядывая ее и, словно бы, споря с самим собой. — Если я накормлю организм, то он меня простит за то, что я не позвонил и заставил его волноваться? — наконец выдвигает Клинт предложение. Впечатление портит его тоскливый взгляд в опустевшую кружку, но все равно оно кажется Кейт достаточно убедительным. — Если не пицца и не чипсы, то организм хочет чего-нибудь необычного, — согласиться на предложение Бартона без собственных условий — слишком просто и скучно. К тому же, Бишоп ни разу не видела его готовящим что-то сложнее разогреваемой еды и до сегодняшнего дня вообще не была уверена, что тот умеет готовить. — Необычное? — Клинт вскидывает светлые брови к челке, смешно шевелит ими, изображая мыслительный процесс, и завершает представление громким прищелкиванием языка. — Надеюсь, для юной леди русская кухня это достаточно необычно? Кейт не может удержаться от улыбки и кивает, сдерживая смех. — Картошка в мундире, — он произносит это по-русски, со смешным акцентом, слышимым даже ей. Кейт слышала, как разговаривает Романова на своем певучем языке, и может с уверенностью сказать, что у Бартона отвратительное произношение. Бишоп склоняет голову к плечу, обдумывая предложение, но звуки точно не похожи на известный всем «борщ» да и звучит это достаточно необычно, и поэтому она кивает. Правда, слишком довольная ухмылка Клинта заставляет ее тут же пожалеть о согласии. Он улыбается широко и довольно, словно человек только что сказавший первоклассную шутку. — Тогда подожди пару минут, идет? — Бартон не дожидается ее согласия, а просто выходит из кухни, успев по дороге встрепать ей волосы и ободряюще улыбнуться. Словно она маленькая девочка, которая боится оставаться одна. Кейт фыркает — она вообще-то пару раз даже выручала Бартона, так что зря он на нее так смотрит. — Значит вечером у вас барбекю? Будешь пить воду, выдавая за пиво, и прицельно мазать мимо бутылок? — она задает вопрос, стоит только хлопнуть входной двери и вошедший в квартиру с пакетом в руках Клинт лишь недоуменно хмурится. — Ну, сегодня пятница, а вы с соседями всегда, когда ты не работе, собираетесь на крыше. Кейт садится на подоконник и смотрит на улицу. Клинт шуршит пакетом, гремит посудой, шумит водой и ей до дрожи в пальцах любопытно что именно он готовит, но она заставляет себя считать людей, собак, птиц, да что угодно, за окном. — Сегодня уже пятница? Как быстро летит время, — Бартон длинно вздыхает, выключает воду и подходит к ней. Облокачивается на оконную раму и улыбается Кейт. Сейчас, когда солнце освещает его лицо, видно и пятно синяка на краю челюсти, и ссадины возле уха и на виске — видимо, она не зря беспокоилась, устало думает Кейт. — Значит в понедельник уже сдавать отчет. Кейт, ты мне друг? Он смотрит на нее просительными глазами, и Бишоп тихо смеется, качая головой. — Нет-нет-нет, агент Бартон! Это — эксплуатация детского труда! — она наставительно тычет в него пальцем. Они вместе смеются, обсуждают планы на выходные и вышедшие в прокат фильмы, пока стоящая на плите кастрюля не начинает греметь крышкой. Позже, Кейт будет возмущаться тому, как ловко обманул ее Бартон и вместе с ним, перебрасывая из руки в руку горячую картофелину, смеяться над тем, как его в свое время надула Романова, пообещав блюдо «по древним национальным рецептам». Они будут жонглировать картошкой, перебрасывая ее друг другу над столом и делать друг другу замечания, что с едой играть нельзя. И оба будут наслаждаться каждым мгновением. Но это будет позже, а пока, Клинт, выискивая глазами по кухне полотенце, идет к кастрюле.
Нигде время так не бежит, как в России: в тюрьме, говорят, оно бежит еще скорее. (с)
Фандом: Dragonriders of Pern Размер: мини, 1158 слов Персонажи: Джексом Категория: джен Жанр: AU Рейтинг: PG-13 Краткое содержание: Джексом замер над бортиком, отделяющим Площадку Рождений, и подумал о последствиях своего поступка. И не спрыгнул на песок. Примечание/предупреждения: Вольное обращение с каноном и характерами героев
читать дальше«Битва драконов!" — эти слова эхом пронеслись над толпой. От одной мысли в груди у Джексома заныло, и он почувствовал, что стоящая рядом Менолли содрогнулась от ужаса.
Люди, столпившиеся на площадке Рождений, ждали. Они ждали чуда, понимая, что его не будет — Древние слишком отчаялись, чтобы отказаться от золотого яйца, после того как, так удачно его украли. Джексом стиснул кулаки, мысленно прося Древних одуматься — Лесса жаждала мести не меньше, чем ее дракон. Он очень хорошо знал историю не только своего рождения, но и своего холда: как десятилетняя Лесса пообещала вернуть себе родовой холд, как методично превращала процветающий холд в захудалую дыру, как добилась смерти Фэкса, убившего ее семью. Он знал все это и понимал, что сейчас у госпожи Вейра гораздо больше сил и опыта, чем у напуганной девочки много Оборотов назад. К тому же, за ее спиной теперь была поддержка всадников, и как подозревал Джексом, не только Бенден-Вейра, но и остальных четырех Вейров Северного. Шли минуты, в чаще Вейра росло беспокойство, и напряжение, скопившееся в воздухе, казалось, ощущалось кожей. Всадники таскали мешки с огненным камнем, прикрепляя их к драконьей упряжи, встревоженные кандидаты и холдеры, волей случая оказавшиеся здесь, обсуждали чья это была идея и как у Древних хватило наглости, а повелители Вейров отдавали сухие, четкие приказы. Джексом стиснул руку стоящей рядом Менолли и одними губами произнес: «Этого допустить нельзя». Драконы, жгущие драконов и всадников — все в Джексоме восставало против этой картины. Может быть, в нем говорило уважение к драконам привитое его воспитателем? Или это было беспокойство о судьбе Перна, чьи защитники собирались истреблять друг друга? Джексом не мог сказать точно, но это не было главным. Главной была необходимость остановить это безумие. Приняв решение, лорд Джексом принялся проталкиваться сквозь толпу к повелителям, лихорадочно подыскивая слова и все крепче сжимая ладонь Менолли — если не получится у него, то должна сказать она. Она ведь ученица самого Робинтона, она должна помочь ему остановить это. — Мы столько им простили, а они имели наглость заявиться в мой Вейр! — Лесса, разъяренная и растрепанная, буквально прорычала эти слова в лицо Т´бору, пытавшемуся что-то ей возразить, и на мгновение замолчав, повернулась к мастеру Робинтону, — И не говори мне, что всадники не могут поддаваться эмоциям. Это оскорбление нанесено всему Вейру. Всем Вейрам! Ее последнее восклицание подхватили всадники, и рев драконов поддержал людей. Джексом попытался прикрыть уши, но трубный клич, эхом отразившийся от стен Вейра звучал в его голове, мешая сосредоточиться. Когда лорд все же добрался до карниза, на котором совещались предводители, его встретил лишь мастер Робинтон, внезапно постаревший и усталый. — Мастер Робинтон… — Джексом едва открыл рот, чтобы сказать, но старый арфист лишь покачал головой, опираясь плечом на стену. Менолли, с трудом выдернув ладонь из руки Джексома, тут же бросилась к учителю, что-то негодующе бормоча. — Нет, лорд Джексом, они не станут слушать. Ни одни, ни другие. Время дипломатии и мирных решений прошло. Перн вертится, времена меняются. К сожалению, — мастер Робинтон печально усмехнулся, похлопал Джексома по плечу и, опираясь на Менолли, медленно направился вглубь Вейра. Растерянный и совершенно раздавленный Джексом оглядел Вейр, с удивлением отметив, как стало тихо. Несколько молодых драконов кружили в небе, изредка выдыхая пламя, видимо прогоняя файров, и больше двух десятков сидело на стенах чаши Вейра. Джексом стиснул зубы и прикрыл глаза, которые немилосердно щипали подступившие слезы — сотни драконов сегодня уйдут в Промежуток. Сотни зверей, защищавших Перн почти десять Оборотов в настоящем и почти столько же в прошлом. Сотни бессмысленно загубленных жизней… Он не успел додумать мысль о том, каково придется после этого его наставнику, когда в небе появились семь драконов в боевом построении. В первое мгновение Джексом подумал, что это возвращаются только что улетевшие звери, но в отсветах пламени патрульного дракона разглядел в синеве дракона седину и понял свою ошибку. Семь драконов Древних ударили первыми. Расположившись клином, они били очередями — выпустивший огненную струю дракон делал нырок вниз, и следующие за ним драконы тут же атаковали. И их тактика принесла свои плоды: они первым ударом сожгли часть перепонки у Раста — зеленого Б´лена из Исты и выжгли глаз у Лорта — коричневого из Бендена. Один из синих драконов тут же взлетел на помощь Расту, остальные начали атаковать Древних, а Джексом мог лишь смотреть на битву, которая никогда не должна была случиться. *** Лесса дрожала. Не от холода Промежутка, а от злости — Южный Вейр оказался пуст. И судя по следам, пустовал он более половины Оборота, что определенно означало лишь одно — украсть яйцо Древние решили давно и тщательно к этому готовились. Рамота издала крик боли и отчаяния и ей вторили остальные драконы — за ней полетели почти тысяча зверей и всадников. От этого крика у самой Лессы заболело в груди, словно кто-то сдавил ей сердце. Золотая растерянно повернула голову к всаднице, но Лесса лишь покачала головой: — Это от переживаний, дорогая. Ничего страшного. Мы найдем ее… Они двигались небольшими прыжками — два Оборота, не больше, и внимательно осматривали все. Изучали Вейр, его окрестности и даже одно из крыльев отправилось проверять побережье, но следов не было. Лесса ласково гладила золотую чешую своего дракона, понимая, что переполнявшая ее кипящая злость исчезла, уступив место тому холодному расчету, которым она жила более десяти Оборотов своей жизни. И это было правильным. — Моя Госпожа, — на ее локоть мягко легла ладонь Ф´лара, — Нам стоит… — Никогда, — оборвала его Лесса, поворачиваясь к Предводителю Бендена, — Слышишь, никогда им не прощу, и ты не заставишь меня прекратить поиски! Всадница гневно сверкнула глазами и вздернула подбородок, готовясь отстаивать свое решение до последнего, но этого не потребовалось — Ф´лар лишь покачал головой: — И не подумаю. Мы продолжим поиск, но не все — некоторые всадники слишком устали от постоянных прыжков. И прежде чем мы снова взлетим — ты поешь. *** Древних они нашли в двадцати семи Оборотах в прошлом. Когда тускло блестящие драконы Северного возникли в небе над одной из бухточек, их уже ждали. Восемнадцать молодых драконов и во главе их крыла — королева. Взрослая, изящная, размерами если и уступающая Рамоте, то ненамного, она была прекрасна. А вот бронзовые, из ее первого выводка, были гораздо меньше своих северных собратьев. — Лесса Пернская, уходи, — до уставших всадников донесся голос золотой всадницы. — Твое время править закончилось. «Он говорит, что это наверняка одна из любовниц. И что у нее неплохие амбиции» Голос Мнемента в голове у Лессы звучал странно, одновременно и довольно, и расстроено, но всадница Рамоты лишь мотнула головой, отгоняя лишнее. Да, в тот полет они потрудились на славу и результат на лицо — еще несколько Оборотов и золотая окончательно перестанет расти, догнав, а возможно и перегнав свою мать. Только будут ли у этой девочки эти самые Обороты? Лесса расправила плечи, ощущая поддержку тысячи драконов и их всадников. Сегодня ее слово будет их словом, каким бы оно не было. Почему-то сейчас, после суток поиска и прыжков во времени, глядя на юных драконов, отдать приказ к атаке оказалось невероятно сложно. Но ее голос не дрогнул, когда она тихо, но уверенно произнесла: — Вперед! Тысяча пар крыльев драконов Северного уверенно разрезали воздух, перестраиваясь в боевые порядки. А в поддержку молодежи Южного в воздух поднялись старики. Меньше чем через минуту, небо над бухтой стало напоминать осколки цветного стекла, перемешанные в черпаке, а воздух наполнился криками ликования и боли. В это же время, но двадцать семь Оборотов вперед, у старого арфиста остановилось сердце.
Нигде время так не бежит, как в России: в тюрьме, говорят, оно бежит еще скорее. (с)
В 18, кажется, серии Агентов ЩИТа, накал страстей и интриги спал и снова появилась легкая скука при просмотре. Но, спасибо вам, Джемма и Лео, за приятные моменты. Ибо Фитц на вопрос "Вы оказались на острове и рядом с вами коробка. Что в ней?" отвечающий "Джемма", просто прекрасен, а Джемма... Ну, тут даже слов не нужно.
Нигде время так не бежит, как в России: в тюрьме, говорят, оно бежит еще скорее. (с)
Внезапно Кошмар услышал песню "Погоня" из фильма "Неуловимые мстители" и понял, что желает видеть клип на нее по "Мстителям". Не знаю что, не знаю как, не знаю есть ли, но хочу. Вот так внезапно.
Нигде время так не бежит, как в России: в тюрьме, говорят, оно бежит еще скорее. (с)
Кошмар искал определенно что-то левое. Кажется...неважно, что искал Кошмар, важно, что он нашел Иллидана. С некоторыми героями у меня выходит весьма печальная ситуация - их можно любить только в компании с кем-то, в одиночку они кажутся слишком пресными/наглыми/раздражающими... Например, бибисишного Шерлока я люблю с Джоном. Нет, и это не пейринг, это именно отношения двух друзей, компаньонов, не знаю как еще объяснить. По одиночке мне как-то не заходит ни один из них, а когда они работают в паре это такая красота, что можно сразу падать под стол. Так вот. Иллидана я люблю самого по себе. То есть, он невероятно прекрасен в компании Ваший или принца Кельтааса, он шикарно смотрится и рядом с Тирандой, а насколько выигрышен он на фоне Малфуриона я вообще молчу... Но Иллидан божественен и без них. Это невероятно сильный персонаж. Уверенный в себе и своих силах. И при этом, лишенный ненужной агрессивности. Жесткий, но не жестокий. Провести тысячелетия в тюрьме и при этом не стать сгустком боли и ненависти к тем, кто заточил его - это просто невероятная духовная мощь. +3 бонус Судя по всему это Артас, но Кошмар может и ошибаться.
Тадам! Придется все-таки вводить новый тэг. Или два. Для картинок и Близарда.
Надо бы себе потом отдельный пост именно с достижениями сделать. И потом после каждой ФБ обновлять и сравнивать насколько я вырос по сравнению с предыдущим годом
Нигде время так не бежит, как в России: в тюрьме, говорят, оно бежит еще скорее. (с)
Кошмар сегодня тащит к себе все. Как сорока. Исполнение заявки новогоднего феста и судя по всему оч-оч старого в IronHawk community. Не точное, но какое есть.
Название: Осколки Персонажи: Клинт Бартон, Тони Старк, Барбара Морс Категория: джен, но с упоминанием гета и слэша Жанр: ангст Размер: подозреваю, что мини, но я б не дал и больше драббла Рейтинг: детский Дисклаймер: герои принадлежат Марвелу, идея - автору заявки, и даже буквы взяты из алфавита. Краткое содержание:заявка 1.9Хочу хрупких неустоявшихся отношений, внезапно вернувшейся из мертвых Бобби и рефлексий Старка.
читать дальшеКлинт сидит на балке под потолком и рассматривает свои руки —дрожащие пальцы с мозолями от тетивы, загорелую кожу, разрисованную мелкими шрамами, синюю пульсирующую вену на запястье… В голове тоже стучит. Глухо, опасно, почти безумно: «Боб-би. Боб-би. Боб-би.» Этот стук, это бесконечное повторение сводит с ума, возвращая его в то время, когда его Бобби, его милая Барбара умирала у него на руках. Болит почему-то не в груди, а справа, под ребрами. Старк обязательно пошутил бы, что «это печень требует лекарства» или что-нибудь в этом роде. Старк вообще любит шутить. Только последние четыре дня его шутки отдают желчью, а из глаз исчезла улыбка. Четыре дня назад Барбара Морс вернулась в мир живых. Клинта изнутри разрывает на куски, выворачивает, выжимает. Ему кажется, что его кто-то пытается пропустить через мясорубку, приговаривая, что все будет хорошо. Ему хочется, чтобы стало легче. Чтобы можно было дышать, не обжигая каждым вдохом легкие. Чтобы можно было спать, а не чувствовать стеклянное крошево под веками. Чтобы прекратился этот нескончаемый стук в висках: «То-ни. То-ни. То-ни.» Руки дрожат, словно после выматывающей погони с перестрелками. С Барбарой никогда не бывало иначе. Она всегда улыбалась хитрой, многозначительной улыбкой, прежде чем броситься между пуль. Теперь она улыбается пусто. Механически растягивает губы и почти не снимает очки. Четыре дня назад у Клинта Бартона задрожали руки. Клинт смотрит на пыльные узоры на стенах, на полу, на руках, на балке, а видит синие полосы трехмерных моделей, пересекающие лицо Старка. Тот сосредоточенно хмурится, закусывает губу, начинает говорить, обрывает себя на полуслове, а затем улыбается так, что не улыбнуться в ответ нельзя. Он улыбается так, что эту чертову сияющую улыбку хочется сцеловывать до бесконечности, хочется забрать всю себе без остатка и спрятать от остального мира. Он улыбается, а Клинту в такие моменты кажется, что кто-то внутри него включает солнце. Потому что, когда Тони улыбается так, хочется жить. Четыре дня назад его солнце погасло.
Старк наблюдает за Бартоном издалека. После смерти Барбары у Клинта появляются потерянный взгляд и паузы в диалогах. Все тактично делают вид, что не замечают, а Бартону, кажется, все равно. Старк, видя это, злится, и сам не поймет на кого. На Бобби, которая «посмела» умереть? На Клинта, который похож на тень самого себя? Или на себя, за то, что ему есть до этого какое-то дело? Он организовывает собрания, вечеринки, совместные походы в кино и парк, и даже получает похвалу от Роджерса «за поддержание командного духа». Старку хочется, чтобы Стив заткнулся со своими пафосными речами, затолкал их куда подальше, потому что все его действия совершенно бессмысленны —у Бартона по-прежнему пустой взгляд и паузы вместо шуток. Однажды он притаскивает Бартона в мастерскую. Он и сам не помнит толком зачем: может быть посмотреть прототип его нового лука, а может, и нет. Впрочем, это становится неважным, когда Старк замечает первую неуверенную улыбку. Клинт, кажется, восторженно пялится на объемные голограммы, а Тони не может не улыбаться в ответ. Потому что за все эти бесконечно долгие месяцы его отпускает. У Старка появляется странное и совершенно иррациональное осознание, что теперь все на своих местах. Словно все это время он собирал карточный замок, а сейчас поставил последнюю карту. Через месяц Бартон снова смеется, подхватывает реплики, забивает собой все частоты и неуловимо заполняет собой все пространство. Старк довольно ухмыляется под маской, когда слышит очередной язвительный комментарий. У них все странно, неловко и хрупко. Практически «э-фе-мер-но», комментирует по слогам Старк в приступах язвительности и ненависти к миру. У них нет клятв, обещаний и объяснений, есть только взгляды, улыбки, касания. Они ходят кругами, словно хищники перед атакой и ни один не спешит разомкнуть этот круг, сделать хоть что-нибудь. Да черт бы побрал этого Бартона, временами думает Старк, зависая где-нибудь в ночном небе, у него ведь даже с Пеппер не было столько осторожности и неуверенности. Он думает, что стоит все прекратить, но вернувшись в Башню, неизменно понимает, что сложно прекратить то, что никогда не начиналось. У них нет ленивого секса по утрам, нет поцелуев между миссиями, нет обмена пошлыми шуточками и откровенными намеками. У них только совместные завтраки, розыгрыши Мстителей, разговоры в мастерской и одно ощущение счастья на двоих. Старку кажется, что оно похоже на чей-то неуверенный набросок рисунка на бумаге, и если никто не решится его обвести, добавить цветов, доработать, то он просто однажды выцветет и исчезнет. В тот день, когда он решает, что все, пора уже браться за чертовы краски, появляется Барбара Морс. У нее вымученная улыбка, напускное спокойствие и скрытые очками глаза. Клинт выглядит так, словно получил удар под дых и сам Старк чувствует себя не лучше. Он порывается подойти, поддержать, но Бартон исчезает из зала, а Барбара только устало кривится, глядя сквозь очки долго и пристально, словно читая его. Она резко дергает уголком рта и тоже уходит, оставляя Старка одного, мучиться своими мыслями. Потому что он фиговый товарищ —он жалеет, что Барбара Морс жива, что она зачем-то вернулась обратно. Потому что из него совершенно никакой друг —мертвая жена оказывается живой, а он даже не может порадоваться за чужое счастье. Потому что у них ничего не вышло. Он не знает, как чувствует себя Клинт, но себя он определенно чувствует паршиво. Потому что слишком долго ждали. Потому что вообще поверили в возможность разделенного на двоих счастья. Потому что… Все рады видеть Барбару. Утром на кухне это ощущается особенно остро, и Старк злится и сам не поймет на кого. То ли на Бобби, что осталась жива, что сидит на кухне рядом с Клинтом, что смотрит на всех сквозь очки, что механически растягивает губы в улыбке. То ли на Клинта, смотрящего потерянно, делающего паузы в диалогах, и прячущего ото всех дрожащие руки. То ли на команду, желающую им обоим счастья, радующуюся вернувшейся из мертвых Барбаре и строящую планы на следующие выходные. На себя он злится по умолчанию.
Клинт Бартон возвращается в Башню на седьмой день «воскрешения» Бобби. Трясущиеся пальцы он прячет в карманы, больные глаза —за темными стеклами, а стук в висках заглушает музыкой из наушников. Он уверен, что справится. Нужно всего лишь решить: ломать то хрупкое, почти невесомое, что у них с Тони или заново пытаться собрать из осколков Барбару. Любое решение окончательно доломает второго. Любое решение причинит боль самому Клинту. Любое решение будет неверным. Каждый из них понимает это.